Популярное
Стоимость нефти вновь резко пошла вверх после того, как президент США Дональд Трамп объявил о военно-морской блокаде Ормузского пролива и, фактически, всего Ирана. В понедельник утром нефть марки Brent подорожала более чем на 7%, а ее цена вернулась за отметку в 100 долларов за баррель.
Провал переговоров и угроза кризиса
ВМС США готовятся блокировать суда, следующие в Иран и из него через Ормузский пролив. Это может серьезно ограничить экспорт иранской нефти после того, как в выходные Вашингтону и Тегерану не удалось достичь соглашения о прекращении войны.
Стоимость нефти Brent выросла на 7,3% (до 102,30 доллара), а марка West Texas Intermediate (WTI) подорожала на 8,7% (до 104,94 доллара). Как отмечает BBC, провал переговоров спровоцировал опасения по поводу усугубления глобального энергетического кризиса.
Ключевая артерия мировой торговли
Еще в прошлую среду цены падали далеко ниже 100 долларов на фоне договоренностей о условном двухнедельном перемирии, предполагающем открытие важнейшего торгового пути — Ормузского пролива.
До начала войны в конце февраля через этот пролив проходила пятая часть мировых поставок энергоносителей. Он стал главной горячей точкой конфликта после того, как Тегеран в ответ на американо-израильские удары пригрозил атаковать любые суда, которые попытаются им воспользоваться. Перебои в поставках мгновенно привели к глобальному скачку цен на энергоносители.
Последствия блокады: рынки падают, бензин дорожает
На данный момент судоходство в Ормузском проливе практически остановлено, хотя некоторым странам, таким как Индия и Малайзия, удалось договориться о безопасном проходе для своих судов. Азиатские фондовые рынки уже отреагировали падением на новость об американской блокаде иранских портов, которая должна начаться в понедельник днем.
Ожидается, что во многих странах вновь подорожает автомобильное топливо. В воскресенье Дональд Трамп признал, что цены на нефть и бензин в США могут оставаться высокими вплоть до ноябрьских выборов в Конгресс. По оценке агентства Reuters, это редкий случай, когда Трамп открыто признает возможные политические последствия своего решения атаковать Иран шесть недель назад.
