«Мы выезжаем до десяти раз в день, чаще всего к велосипедистам», — начальник горноспасательной службы Есеников

Более двух третей травм во вторых по высоте горах Чехии приходятся на велосипедистов. Они открывают сезон все раньше — как только заканчивается зима. Летом спасатели выезжают на вызовы по десять и более раз в день, при этом добровольцев, готовых прийти на помощь, становится все меньше. О буднях горноспасателей рассказал начальник Горной службы Есеников Якуб Фабиан.

Многие думают, что после окончания лыжного сезона у горноспасателей становится меньше работы. Это так?
Не буду скрывать: когда зима заканчивается и толпы лыжников уезжают, наступает определенное межсезонье, и травм действительно становится чуть меньше. Но мы несем службу в прежнем режиме. Люди сейчас ездят в горы 365 дней в году, и несчастные случаи происходят постоянно.
Более того, по моему опыту, это межсезонье в последние годы настолько сократилось, что его почти не осталось. Раньше было немыслимо, чтобы мы уже в конце марта выезжали к травмированным велосипедистам, а сейчас это норма. Так что работы хватает круглый год.

Сколько выездов в среднем бывает за неделю? К кому чаще всего отправляетесь сейчас?
В последние недели в Есениках было в среднем около тридцати вызовов в неделю. Все сильно зависит от погоды и количества туристов в выходные, а людей было много.
В летний сезон с одной станции может быть и десять выездов за день, а станций у нас несколько. Для понимания: в прошлом году за лето у нас было почти восемьсот выездов в Есениках. То есть речь идет о десятках спасательных операций каждую неделю.
Причины самые разные: от спортивных травм до полного истощения или проблем со здоровьем. Уже сейчас, в мае, мы спасали первых туристов с обезвоживанием.

Приходилось ли вам реанимировать людей с помощью дефибриллятора? У вас есть такое оборудование?
Да. Только за прошлый год у нас было несколько успешных реанимаций, в том числе с применением дефибрилляторов. В таких ситуациях решают минуты, а иногда и секунды. Нам удалось вовремя оказаться на месте, спасти людей, и они смогли вернуться к нормальной жизни.
Горы посещает огромное количество людей всех возрастов, поэтому часто случаются обострения хронических болезней, в том числе инфаркты.

Какие травмы встречаются чаще всего?
Почти 70% всех травм — это падения с велосипеда. В Есениках идеальный рельеф, много байк-парков. Некоторые гоняют на огромной скорости даже по диким тропам.
Мы часто сталкиваемся с тяжелыми травмами головы и позвоночника, потерей сознания и внутренними кровотечениями. Если условия позволяют, мы привлекаем скорую помощь и медицинские вертолеты.

А как насчет других экстремальных видов спорта, например, парапланеризма?
Это тоже популярный спорт, в горах есть несколько точек для старта. Но таких вызовов немного — единичные случаи за год.
Обычно пилоты не справляются с посадкой и зависают где-нибудь на деревьях, приходится их снимать. Иногда они травмируются прямо на посадочной площадке. Больше всего работы с парапланеристами у наших коллег в Бескидах — там этот спорт популярнее, и травм значительно больше.

Как быстро вы можете собраться и выехать после звонка?
Мы дежурим на станции. Если это обычный вызов, не требующий подготовки специального оборудования, мы выезжаем за несколько минут. В зависимости от рельефа выбираем технику: едем на внедорожнике или берем квадроциклы.
Во многие места на технике вообще не проехать. Если мы знаем, что травма серьезная и место труднодоступное, мы заранее вызываем спасательный вертолет, а уже с места уточняем, нужен ли он.
Так что каждый случай индивидуален. Главное — с самого начала правильно оценить ситуацию и выбрать верный план действий, потому что на месте импровизировать уже сложнее.

Бывали ли серьезные травмы среди самих спасателей?
Конечно, травмы случаются. Работа тяжелая, рельеф сложный. Мы стараемся минимизировать риски, но это часть профессии. К сожалению, в прошлом году мы потеряли коллегу в трагической автокатастрофе.

Наверное, особенно обидно, когда люди пренебрегают безопасностью. Часто встречаете туристов в шлепанцах или на каблуках?
Такое бывает, но это не массовое явление. Туристы чаще забывают взять с собой запасную теплую одежду. Людей на шпильках я, кажется, не видел, а вот в легких кроссовках по колено в свежем снегу — да.
Огромная разница в том, кто именно перед нами: спортсмен, который бегает по горам и готов к нагрузкам, или неподготовленный человек, которого плохая погода застала врасплох. Горы за такое жестоко наказывают.

Насколько хорошо работает определение геолокации через приложение Záchranka («Скорая помощь»)?
Отлично работает! Как только человек связывается с диспетчером через приложение, мы мгновенно получаем его координаты. Мы видим, что это в нашем районе, и пока он еще разговаривает по телефону, мы уже собираемся на выезд.

А если у туриста нет этого приложения?
Если у него есть хоть какой-то мобильный интернет, мы отправляем SMS со ссылкой. Он переходит по ней, и мы видим его локацию. Скорая помощь может также отследить сигнал мобильного телефона, если в том месте хорошая связь, но это менее точно.
Впрочем, мы знаем горы настолько хорошо, что если человек скажет, откуда и куда он шел, и это не глухие дебри, мы его быстро найдем.
Правда, в состоянии шока пострадавшие часто описывают свое местоположение очень путано. Хуже всего, когда звонят родственники и говорят, что кто-то ушел в горы, телефон выключен, маршрут неизвестен. Тогда начинаются поиски иголки в стоге сена, и это очень сложно.

Вы используете дроны для поисков?
Сейчас нет, но раньше они у нас были. Мы как раз планируем к ним вернуться и проводим необходимые исследования. Хотим использовать их для поиска пострадавших и разведки сложных участков, например лавиноопасных зон, чтобы сначала осмотреть всё с воздуха и не подвергать риску спасателей.

Сколько человек работает в Горной службе Есеников? Есть ли среди них женщины?
У нас работает 21 штатный спасатель. Кроме того, мы тесно сотрудничаем с волонтерами — их у нас сейчас 38. Среди них пять врачей, в том числе одна женщина.

Людей хватает или есть дефицит кадров?
Нам немного не хватает добровольцев. Раньше их было больше, а вызовов меньше. Теперь ситуация изменилась. Сейчас у людей много хобби и других дел, мало кто готов тратить свои выходные и личное время на волонтерскую работу.
Но мы активно привлекаем толковых парней, будущих стажеров. Я смотрю в будущее с оптимизмом. Думаю, что коллеги из других горных служб по всей стране со мной согласятся.

То есть добровольцы работают абсолютно бесплатно?
По сути, да. После успешной сдачи тестов они получают необходимое снаряжение, мы организуем для них курсы и тренировки. Для некоторых молодых ребят это старт перед устройством к нам в штат. Но для большинства это просто хобби, они настоящие энтузиасты.

Нужно ли сдавать нормативы по физподготовке?
Конечно! Физическая форма — это первое, что мы проверяем. У нас это кросс на десять километров с перепадом высот около 350 метров, который нужно пробежать за 55 минут. Это база.
Огромное внимание уделяем лыжам. Мы должны отлично кататься, в том числе на скитурах, ведь часто приходится работать вне трасс.
В конце кандидат сдает финальный тест на скитурах: маршрут около 10 километров с подъемами и спусками, перепад высот — 800 метров.
Тот, кто проходит тесты, становится стажером. Минимум год он обучается и выезжает на вызовы по выходным, чтобы понять, подходит ли ему эта работа.

А психологические тесты есть?
Нет, ничего такого. Психологическая устойчивость очень быстро проявляется на практике во время выездов.

До какого возраста можно работать спасателем? До пенсии реально дотянуть?
Кандидатов мы берем максимум до 45 лет. Доработать до пенсии вполне реально! У меня есть коллеги предпенсионного возраста, которые находятся в отличной форме и работают в горах наравне со всеми.
Кстати, физнормативы мы сдаем каждый год, а также проходим строгие медосмотры.

Как вы сами стали спасателем?
Я вырос рядом с горами, с детства много ходил в походы с родителями. Всегда восхищался спасателями.
Но попал сюда только тогда, когда работал лыжным инструктором, познакомился с ребятами из службы и постепенно втянулся. Я стал волонтером лет в 23.

Вы работаете начальником уже почти два года. В чем сложность этой должности?
Главное изменение — я теперь мысленно на работе всегда. Даже в выходные думаю о том, что происходит, постоянно на телефоне.
Раньше было просто: бросил рюкзак в шкафчик, повесил куртку — и смена закончена. Сейчас я все равно думаю о службе. Чувствую огромную ответственность, ведь у Горной службы отличная репутация, и я постоянно думаю о том, как сделать нашу работу еще лучше.