«Порядочный насильник»? Как чешские суды на самом деле оценивают преступников сексуального насилия

В Чехии ежегодно происходят сотни случаев сексуализированного насилия. Однако до суда доходит лишь малая часть из них, и почти половина осуждённых получает условное наказание. Как на практике работает защита жертв? Почему система даёт сбои? И что должно измениться, чтобы пострадавшие действительно чувствовали справедливость?

На эти вопросы отвечают судебный психолог Людмила Чирткова и адвокат Даниэл Бартоň. В своих комментариях они открыто говорят и о судебных формулировках, из которых иногда следует парадоксальный вывод: преступник, мол, в остальном — «нормальный и порядочный гражданин».

Права есть — доступа нет

Формально жертвы преступлений в Чехии имеют законодательно закреплённые права. Но в реальности многие из них остаются лишь на бумаге.

По результатам масштабного исследования в странах ЕС, половина жертв насилия чувствует себя маргинализированной при контакте с государственными органами. Самая базовая потребность — быть признанным жертвой — нередко остаётся неудовлетворённой.

Правоохранительные органы обязаны действовать с уважением и чувствительностью, однако, как подчёркивает психолог, на практике это часто не соблюдается.

Чистая биография — смягчающее обстоятельство?

Одной из ключевых проблем Чирткова называет то, что отсутствие судимостей автоматически воспринимается судами как смягчающее обстоятельство, тогда как реальная жестокость по отношению к жертве уходит на второй план.

В судебных решениях появляются формулировки вроде: да, было изнасилование, но это якобы единичный эксцесс в «иначе порядочной жизни».

Отсюда и резонный вопрос:
«Как это понимать — порядочный насильник?»

Двойная жизнь преступников

Особенно в случаях домашнего и сексуализированного насилия речь часто идёт о людях с «двойным лицом». В общественной жизни — безупречные, без психологических или сексуальных отклонений. Насилие при этом может происходить годами и оставаться скрытым.

Суд, опираясь лишь на выписку из уголовного реестра, не способен увидеть, что происходило раньше. Чирткова приводит показательный пример: мужчина был осуждён как «первичный преступник», а позже выяснилось, что четырьмя годами ранее он изнасиловал 13-летнюю девочку в Германии.

Система стала лучше, но слабые места остались

По словам адвоката Бартоňa, за последние десять лет ситуация в Чехии всё же улучшилась. Были введены новые обязанности государственных органов по отношению к жертвам, усилилось обучение полиции.

Но ключевые проблемы сохраняются. Например, право жертвы не давать показания снова и снова, формально закреплённое в законе, в большинстве случаев так и не реализуется.

Сексуальное насилие и «привилегия» возраста

С начала этого года в Чехии действует новая дефиниция изнасилования: любая форма полового акта без согласия считается изнасилованием. Ужесточены и наказания за сексуальные действия с детьми до 12 лет — они всегда квалифицируются как изнасилование.

Однако остаётся проблемная возрастная группа от 12 до 15 лет. Здесь суды по-прежнему оценивают, был ли подросток «беззащитным» или давал согласие.

Адвокат подчёркивает:
— Логично, когда смягчённые нормы применяются к отношениям между двумя подростками.
— Но абсолютно непонятно, почему те же «привилегии» должны распространяться на, например, шестидесятилетнего дедушку и его четырнадцатилетнюю внучку.

Почему так много условных сроков

По данным Министерства юстиции, за последние десять лет в 49 % случаев изнасилований суды назначали условное наказание.

Одна из причин — закрытость системы. В Чехии не публикуются решения по делам о сексуальных преступлениях судов первой и второй инстанции. В открытом доступе есть лишь решения Верховного и Конституционного судов, а также дела о коррупции.

Из-за этого анализ судебной практики крайне затруднён.

Жертвы не ищут мести

Распространённый миф — будто жертвы добиваются наказания из желания отомстить. Психолог это категорически опровергает.

Жертвы чаще всего испытывают стыд и чувство вины, а не жажду расплаты. На фоне глубины причинённой травмы условный приговор выглядит для них непостижимым — особенно если в ходе расследования с ними обращались формально или недоверчиво.

Нередко пострадавших пытаются дискредитировать — прежде всего со стороны защиты обвиняемых. По словам Чиртковой, адвокатские стратегии становятся всё более агрессивными: под сомнение ставят личность, поведение и моральный облик жертвы, а сам вред стараются минимизировать.

Процесс решает всё

И психолог, и адвокат сходятся в одном:
чем корректнее и профессиональнее выстроен процесс, тем выше шанс, что итоговое решение будет принято — даже если оно тяжёлое.

Важнее всего, чтобы жертва чувствовала уважительное отношение и знала, что её голос действительно услышан.

Именно с этого, по словам экспертов, начинается настоящая справедливость.