Анна Гейслерова о фильме про стерилизацию цыганок: «Это была наша маленькая чешская геноцид»

На кинофестивале в Карловых Варах в воскресенье состоялась премьера драмы «Прамен» (Pramen) — одной из самых заметных лент фестиваля, посвящённой стерилизации цыганских женщин в Чехословакии. Главную роль сыграла актриса Анна Гейслерова.

По сюжету фильма героиня Ингрид работает врачом в захолустной районной больнице, где принимает роды и делает аборты. Вместе с коллегами она также проводит стерилизации цыганских женщин — при этом пациентки не понимают, какие последствия будет иметь операция. Сама Ингрид долгое время не задумывается о том, что именно она совершает.

«Человек, скрытый в системе, может даже не задавать себе вопрос, делает ли он что-то плохое. Моя героиня-врач не делает ничего нелегального с точки зрения тогдашних законов», — объясняет Гейслерова. По её словам, государство официально поддерживало эту практику: «Отчитались — и всё, никаких проблем. О стерилизации могли попросить все женщины, но у цыганок это особенно поощрялось, поэтому государство щедро дотировало такие операции».

Актриса размышляет, как обществу удаётся принимать настолько сомнительные, по сути преступные решения. «Думаю, было много порядочных людей, которые просто не задавали себе этот вопрос и продолжали делать своё дело. В своё время в коле был кокаин, и это тоже считалось нормой — его даже рекомендовали детям от головной боли», — сравнивает Гейслерова.

По её мнению, есть заблуждения, от которых общество со временем оправляется. «А есть вещи, которые совершенно точно не делались с добрыми намерениями. Желание уничтожить определённую расу — это была наша маленькая чешская геноцид. Это невозможно оправдать никак, это чистое зло», — заявила актриса.

В Карловых Варах Гейслерова представляет и ещё одну работу — документальный фильм «Две децы туши» (Dvě deci tuše), снятый её сестрой Эстер. Лента рассказывает об их отце Петре — япанологе и художнике, который умер от цирроза печени, не дожив до 60 лет.

«У этого человека были все таланты, какие только можно представить, — рассказывает актриса. — Он был мастером на все руки: умел рисовать, резать по дереву, делал деревянную интарсию, самостоятельно научился играть на кларнете, саксофоне, скрипке — на всём, легко давались языки. Но сам он ничего из этого не считал значимым. Он не умел радоваться самому себе. Когда у тебя нет отношений с собой, всё остальное становится неважным — не находишь якоря ни в чём».