Спор о норении лис в Чехии: экологи разбирают аргументы охотников и защитников животных

В Чехии продолжается общественная дискуссия о запрете норения лис — охотничьего метода добычи зверя прямо в норе, против которого выступает организация «Свобода животных» (Свобода zvířat), тогда как охотничьи объединения настаивают на его необходимости. Автор разбора, публициста Ян Драпак, указывает, что обе стороны конфликта грешат подменой научной аргументации эмоциональной риторикой, и приводит конкретные данные, которые опровергают ряд распространённых страшилок.

Одним из главных доводов сторонников норения остаётся утверждение, что запрет метода приведёт к росту численности лис, распространению лисьего эхинококка (Echinococcus multilocularis) и серьёзной угрозе здоровью людей. Однако, как отмечается в материале, по данным Европейского центра по профилактике и контролю заболеваний (ECDC) и Европейского агентства по безопасности продуктов питания (EFSA), в 2023 году в Евросоюзе было зафиксировано лишь около 0,21 случая эхинококкоза на 100 тысяч жителей — заболевание остаётся крайне редким, и связывать его распространение напрямую с числом лис некорректно.

Опыт Великобритании, где городские популяции лис изучаются дольше и подробнее всего в мире, показывает: устойчивые городские стаи появились там ещё в 1920–1930-е годы — в эпоху, когда норение и традиционная охота с собаками были обычной практикой. Это доказывает, что присутствие лис в городах определяется в первую очередь доступностью еды и укрытий, а не интенсивностью охоты на них. При этом переносчиками паразита могут быть не только лисы, но и бродячие кошки и собаки, а некоторые европейские исследования (Фишер et al., 2005; Робарде et al., 2008) фиксируют даже более низкую заражённость эхинококком у городских лис по сравнению с сельскими — из-за иного рациона питания.

Отдельно разбирается тезис о возможном возвращении бешенства. Как подчёркивается в материале, усиленный отстрел лис в прошлом не показал себя эффективным средством борьбы с этой болезнью — решающую роль в её искоренении в Европе сыграла именно массовая пероральная вакцинация лис, а не рост охотничьего давления.

Приводятся и статистические данные по самой охоте: если в 2003 году норением было добыто почти 12 тысяч лис, то в 2024 году — уже только около 2500, тогда как общий отстрел лис за тот же период вырос с примерно 44 тысяч до 84 тысяч особей в год. Таким образом, норение сегодня составляет лишь небольшую долю общей добычи, а после прошлогодней поправки в закон, запретившей норение лисят, его значение продолжит снижаться. Важно и то, что предлагаемый запрет не касается охоты на лис в целом — она продолжится другими способами.

Что касается опасений по поводу сокращения мелкой дичи — зайцев, куропаток, фазанов — автор указывает, что долгосрочный спад их численности начался ещё в период интенсификации сельского хозяйства и связан прежде всего с изменением ландшафта: укрупнением полей, исчезновением межей и заболоченных участков, применением пестицидов и сокращением насекомых. Хищничество лис — лишь один из множества факторов, и без восстановления естественных мест обитания одно лишь сокращение хищников проблему не решит.

Автор также указывает на неточности в терминологии, встречающиеся в материалах охотничьих организаций: лису обыкновенную порой ошибочно называют «вершинным хищником», хотя в условиях Центральной Европы это неверно, а разговоры об «урбанизации» лис путают с научными понятиями синантропии и синурбанизации, которые к лисе в чешских условиях пока неприменимы.

В заключение отмечается, что дискуссия о норении может не завершиться единым мнением сторон, но должна вестись без запугивания общественности возвращением бешенства, «нашествием» лис или коллапсом экосистем, а также без эмоциональных историй и личных выпадов — и опираться на проверяемые данные и корректную интерпретацию научных исследований.