Много лет Ярослава Чехтицкая с болезнью Паркинсона жила дома, и о ней заботились близкие. Когда после травмы она попала в больницу, дети не смогли добиться для умирающей женщины более достойных условий: последние дни она провела за ширмой в палате с громко включённым телевизором. Через несколько часов после того, как закончились часы посещений и родственникам пришлось уйти, она умерла одна. Об этом рассказали её дочь и сын, а больница заявляет, что действовала правильно.
«Мы не можем даже пройти мимо этого места, эта история к нам постоянно возвращается», — говорит Ева Чехтицкая о пражской больнице святой Елизаветы на Слупи, где год назад умерла её мать. Они с братом, музыкантом Яном Чехтицким, до сих пор упрекают себя, что, хотя нашли для матери место в частном учреждении, добиться перевода не смогли.
Ярослава Чехтицкая около десяти лет болела болезнью Паркинсона, последние годы была прикована к постели и нуждалась в постоянном уходе, который обеспечивали родные. Она постепенно теряла способность общаться, не могла есть сама, а родственники следили даже за тем, глотает ли она лекарства. Осенью прошлого года она, вероятно, упала с кровати и сломала шейку бедра. После операции в больнице на Буловке её перевели в отделение последующей лечебной помощи больницы святой Елизаветы.
Условия там семья сочла недостойными. Дезориентированная, неподвижная и не общавшаяся женщина лежала в палате ещё с двумя пациентками, проходившими реабилитацию. От страха и тревоги она иногда выкрикивала, это мешало соседкам, и персонал отгородил её кровать ширмой. В палате часто громко работал телевизор. Женщина отказывалась от еды, от родных иногда принимала её, но приходить они могли только в установленные часы.
Ян рассказывает, что предлагал персоналу приходить утром, чтобы помогать с кормлением и следить, чтобы мать не выплёвывала лекарства, но посещения в другое время не разрешили. Он признаёт, что мать была на поздней стадии деменции, нередко агрессивна к медсёстрам и боялась их, и что тем было непросто.
«Мы предполагали, что конец близок. К счастью, в тот день в больнице собралась большая часть семьи. Но в полшестого часы посещений закончились, и нам пришлось уйти. Мама умерла через несколько часов. Одна», — вспоминает семья.
К общению с персоналом у семьи тоже были серьёзные претензии: информацию о состоянии матери им приходилось постоянно выпрашивать, трудно было договориться о встрече с лечащим врачом. Сестру и брата задело и то, что медики мало интересовались их опытом ухода, хотя несколько лет они заботились о матери дома. «Нам никто не позвонил сам, мы чувствовали, что нас считают неприятными родственниками с лишними вопросами», — говорит Ева.
Дети нашли место в пражском хосписе Štrasburk. Для перевода им нужно было подтверждение паллиативной помощи, но заведующая отделением его выдать отказалась: по медицинской оценке предполагаемая продолжительность жизни пациентки превышала 30 дней, а лечение, направленное на улучшение состояния, имело смысл. «Мы этого отказа совсем не поняли. Учреждению стало бы легче, а мы могли бы спокойно попрощаться с мамой», — сказал Ян. Через несколько дней Ярослава Чехтицкая умерла в больнице, одна, после конца часов посещений.
В ответ на жалобу семьи больница святой Елизаветы нарушений не признала. По её словам, ухудшение состояния было реакцией организма на тяжёлую операцию и осложнения, поэтому врачи сочли правильным продолжить послеоперационное лечение, а не переводить пациентку в хоспис. Заместитель директора по лечебной и профилактической помощи Ивана Долежалова пояснила: на паллиативную помощь переводят, когда лечение уже не помогает. Она отвергла, что больница не готова к работе с пациентами с деменцией: сразу после поступления оценивают когнитивные способности и по ним подбирают уход и реабилитацию.
Раз в неделю: что меняется в Чехии (законы, цены, документы), события в Праге и главные новости. Без спама.
Нажимая «Подписаться», вы соглашаетесь получать рассылку Around Prague. Политика конфиденциальности
Долежалова защищает и часы посещений: если бы к каждому из 120 пациентов пришли по два родственника, персонал можно было бы отправлять домой, места не хватило бы ни в коридорах, ни в палатах. Желания пациентов и семей, подчеркнула она, на практике часто упираются в возможности учреждения.
Ян называет шаг, который семья не сделала вовремя: ограничение дееспособности и назначение опекуна. «Мама была золотым человеком, и мы как-то не могли себе представить, что пойдём на это. Но в итоге мы потеряли над ней правовой контроль», — сказал он. О том, как и в каком учреждении идёт лечение, решали медики.
Адвокат по медицинскому праву Марио Швегелка объясняет, что, узнав о плане перевода в отделение последующей помощи, опекун мог бы заранее заявить о несогласии и предотвратить перевод: легче что-то предотвратить, поскольку нужно согласие, чем потом добиваться определённой помощи. Но и опекун не гарантировал бы перевод в хоспис: позиция семьи в переговорах была бы сильнее, а решающую роль всё равно играла бы медицинская оценка. По его словам, думать о таком надо заранее, и не только в случае нейродегенеративных заболеваний: с возрастом растёт риск, что человек из-за травмы или внезапного ухудшения окажется в больнице и не сможет сам решать о лечении. Адвокат советует заранее дать полную доверенность кому-то из близких.
Даже сильная позиция не гарантирует, что семьи найдут подходящее учреждение. Геронтолог Ива Холмерова говорит, что получить место для пациента с нейродегенеративным заболеванием и развившейся деменцией очень трудно: специализированных учреждений не хватает. Уход за пациентами с тяжёлой деменцией крайне затратен и по деньгам, и по персоналу: даже кормление и лекарства занимают гораздо больше времени, чем у других пациентов.
Пражский геронтологический центр, который возглавляет Холмерова, до 2020 года держал специализированное отделение на 12 коек для долечивания и реабилитации таких пациентов, но закрыл его из-за сложности работы и пандемии ковида. Сейчас вместе с районом Прага 8 центр добивается создания похожего отделения. Холмерова видит резерв и в лучшем сотрудничестве с родными: «Мы стараемся воспринимать семью как эксперта по своему пациенту».
Семья Чехтицких таким экспертом после десяти лет ухода, безусловно, была. Спустя год она всё ещё приходит в себя после столкновения с системой. Ева говорит, что в терминальной стадии болезни матери они впервые попали в систему, чувствовали себя одинокими, без поддержки и информации, а в больнице ей не хватало тепла и сочувствия.
Around Prague по материалам seznamzpravy.cz