Чехии жизненно необходимы иностранцы: без них больницы и стройки потеряют по 100 тысяч человек в год

Снижение стоимости электроэнергии за счет того, что государство взяло на себя оплату сборов за возобновляемые источники — лишь первый шаг в помощи бизнесу. Чтобы спасти экономику, необходимо снизить цены на квоты на выбросы и активно привлекать кадры из-за рубежа. Об этом в своем интервью рассказал президент Союза промышленности и транспорта Чехии Ян Рафай.

— Нападение США и Израиля на Иран привело к резкому росту цен на газ и нефть. Это уже сказывается на стоимости топлива. Как ситуация ударит по чешским компаниям?
— Мы пока не знаем полного масштаба последствий. Ирак, который также отправляет танкеры через Персидский залив, сообщил, что добычу нефти не сокращал, заблокирована лишь транспортировка. Все зависит от развития конфликта. Я надеюсь, что в ближайшие дни судоходство в Ормузском проливе восстановится. Но если движение судов будет ограничено надолго, цены взлетят, и это станет огромной проблемой именно для Европы из-за самых длинных логистических маршрутов.

— Аналитики опасаются, что последствия войны приведут к инфляции в Чехии и замедлению экономики. Каковы настроения в промышленности?
— Мы находимся в этой ситуации всего пару дней, пока это не может вызвать глобальных макроэкономических проблем. Картина прояснится недели через две. Однако, если цены на нефть и энергию останутся высокими несколько месяцев, это неизбежно разгонит инфляцию. Опыт пандемии показал, что длительные логистические сбои наносят серьезный удар по экономике. Думаю, даже те, кто стоит за этим конфликтом, заинтересованы в том, чтобы мировая экономика продолжала работать.

— Как у крупных промышленных предприятий обстоят дела с контрактами на газ? Цены зафиксированы, или подорожание ударит по ним сразу?
— Стандартная практика: треть газа закупается на три года вперед, еще треть — на два года, а остаток — в текущем году. Мало кто покупает весь объем по сиюминутным (спотовым) ценам. Тем не менее, колебания рыночных цен так или иначе затронут каждую компанию.

— Дорогой газ потянет за собой цены на электричество. В январе правительство освободило бизнес и население от сборов за возобновляемые источники энергии (ВИЭ). Поможет ли это компенсировать рост цен?
— Мы давно объясняли правительству: когда сырье дешевеет — это глобальный процесс. Но налоги и сборы — это искусственная надбавка, которая давит на цену постоянно. Если бы правительство не отменило сборы за ВИЭ, проблема была бы гораздо масштабнее, и мы платили бы в разы больше.

— То есть вы оцениваете этот шаг положительно?
— Мы давно просили хотя бы существенно снизить этот сбор для энергоемкой промышленности. В производстве керамики или химии затраты на энергию могут достигать 40%, в металлургии — десятков процентов. Эту проблему нужно было решать, иначе мы проигрывали конкурентам из соседних стран. В этом плане мы аплодируем правительству. Однако можно поспорить о том, стоило ли делать меру настолько массовой. Для обычных домохозяйств этот сбор составлял лишь малую долю в общих расходах.

— Чего еще вы ждете от государства в этой сфере?
— Это был лишь первый шаг. Именно поэтому премьер-министр Андрей Бабиш так активно выступает за пересмотр цен на эмиссионные квоты (разрешения на выбросы парниковых газов).

— За эти квоты бизнес платит уже более 20 лет, но сейчас критика звучит все громче. Вы недавно вернулись из Брюсселя — обсуждали ли вы это там?
— Мы провели переговоры с четырьмя кабинетами еврокомиссаров. Хорошая новость от комиссара Стефана Сежурне заключается в том, что уже в марте начнется обсуждение стоимости квот. Самый быстрый способ снизить общую цену на энергию — это обуздать стоимость выбросов. Об этом говорит не только канцлер Германии, но и премьер Италии, а также представители Франции, Австрии, Польши и Словакии.

— К какому решению они склоняются?
— Можно установить ценовой коридор, но это долгий законодательный процесс. Или перенять опыт Калифорнии: там есть согласованный уровень цен, и если реальная стоимость от него отклоняется, на рынок просто выпускают дополнительные квоты. Также можно помочь энергоемким отраслям, выделяя им больше бесплатных разрешений.

— Сейчас квота на выброс одной тонны CO2 стоит около 73 евро. Какой должна быть справедливая цена?
— Премьер справедливо отмечает, что до ковида и энергетического кризиса планировалась цена до 30 евро. С учетом неожиданной инфляции она может быть немного выше. Но если цена не опустится хотя бы ниже 40 евро, для промышленности это станет большим разочарованием.

— Будете ли вы требовать дополнительной поддержки?
— Пока система квот не изменится кардинально, правительство обязано гарантировать, что деньги, собранные за выбросы, пойдут на модернизацию энергоемкой промышленности. Квоты создавались именно для этого! Но раньше большая часть доходов уходила в госбюджет — например, на утепление домов, хотя это вообще не их целевое назначение. Кроме того, нам жизненно необходима деБюрократизация и ускоренная амортизация для инвестиций, трансформирующих страну.

— Какие отрасли пострадали от дорогой энергии сильнее всего?
— Химия, металлургия, литейные заводы, керамика и тяжелое машиностроение. Проблема не в том, что они отказываются от экологии. Просто физика и химия требуют колоссальных объемов энергии: для плавки железа нужно 1600 градусов. С точки зрения безопасности Чехия обязана сохранить эти производства. В отличие от Азии, откуда мы импортируем дешевые товары, наши заводы работают гораздо экологичнее.

— Новая экономическая стратегия государства включает привлечение работников из-за рубежа. Видите ли вы реальную поддержку властей, учитывая, что коалицию раскалывает позиция партии SPD, выступающей против мигрантов?
— У нынешнего правительства есть четкое понимание ситуации. В их стратегии прямо говорилось о необходимости привлечь 100 тысяч работников. Из-за политики точную цифру в финальный документ не вписали, но суть осталась прежней. Сегодня мы вынуждены завозить из-за границы даже медсестер, и этот кризис будет только усугубляться. Если мы не хотим парализовать страну, нужно действовать.

Мы забыли об этой проблеме только потому, что в Чехию приехали 300 тысяч украинцев — они невероятно эффективны и незаменимы. Мы ведем переговоры о контролируемой миграции: в идеале нужно выбрать 4–5 стран-доноров.

— Из каких стран стоит привлекать людей?
— Раньше это была Украина, но сейчас этот ресурс исчерпан. Мы рассматриваем Филиппины, Индонезию, постсоветские республики. Кроме того, в Чехии уже есть отлично интегрированная вьетнамская община.

— Насколько велик дефицит кадров?
— Точных инструментов подсчета нет, но с рынка уходит больше людей, чем приходит. Скоро начнется массовый выход на пенсию поколения 70-х годов («детей Гусака»). Пенсионеров станет в два раза больше, чем молодежи, выходящей на работу. Нам будет не хватать до 100 тысяч человек в год (сейчас счет идет «всего лишь» на десятки тысяч).

— Что произойдет с украинскими беженцами после окончания войны?
— После российского вторжения приехало много женщин, они отлично работают в сфере услуг. У нас с ними не больше проблем, чем с чешскими сотрудниками. Когда война закончится, десятки тысяч украинцев неизбежно вернутся домой — и это станет огромным ударом по рынку труда. При этом чем дольше длится конфликт, тем больше людей успевают обустроиться в Чехии и связать с ней свое будущее.

— По каким сферам отток украинцев ударит больнее всего?
— В первую очередь это сфера услуг, строительство, а сегодня еще и социальная помощь со здравоохранением.

— Разве автоматизация не решит проблему? Завод Škoda Auto по производству батарей автоматизирован почти полностью.
— Да, новый завод автоматизирован на 86%, и это фантастический уровень, к которому нужно стремиться повсюду. Роботы действительно экономят рабочие места. Но проблема в том, что современная экономика создает новые профессии, которые мы раньше даже не представляли. Плюс, как я уже говорил, нам нужно заполнять вакансии в медицине, где машины людей не заменят.

— Чего вам не хватает в текущей экономической стратегии государства?
— Стратегия амбициозна, и министр промышленности Карел Гавличек действительно к нам прислушивался. Но нам критически не хватает перехода на евро — это дало бы бизнесу мощнейший стимул, а правительство даже отказывается это обсуждать. Также мы хотели бы видеть больший упор на инвестиции в оборону, которые могли бы стать драйвером для чешской промышленности.