Скажут врачу то, что он хочет услышать — и идут домой. В Чехии даёт сбой система защитного лечения для насильников

Защитное лечение в Чехии суды назначают с благой целью — снизить риск повторных преступлений или предотвратить их эскалацию. Чаще всего оно применяется в случаях, когда преступление было совершено в состоянии сниженной вменяемости или на фоне психического расстройства. Особенно часто такая мера касается преступлений сексуального характера.

Формы защитного лечения бывают две — амбулаторная и стационарная. На бумаге всё выглядит логично и убедительно. Но на практике система в ряде ключевых моментов откровенно не работает.

В чешском здравоохранении до сих пор нет единой, продуманной концепции защитного лечения. Это подтверждает и рассказ пациента, имя которого редакции известно, но для сохранения анонимности назовём его Давид. В прошлом он был осуждён за преступление сексуального характера. Суд назначил ему стационарное лечение, которое позже заменили на амбулаторное.

По словам Давида, никакого чёткого графика посещений не существовало.
«Мы договорились так: если я еду в сторону, где находится кабинет, я зайду. На приёме я говорил, что у меня всё в порядке и нет никаких девиантных мыслей. Мне ставили галочку, врач получал деньги от страховой — и всё. Вот и вся “терапия”. С людьми по сути никто не работает», — рассказывает он.

На контроль он приходил примерно раз в два месяца, при этом обязательных визитов ему никто не назначал. И, как подчёркивают специалисты, в другой части страны ситуация может быть совершенно иной — единых правил просто не существует.

Психиатр и судебный эксперт Марек Пав объясняет:
частота амбулаторных проверок сегодня полностью зависит от решения конкретного врача и его договорённостей с пациентом. Разработка стандартов пока лишь обсуждается.

Проблема усугубляется тем, что в стране нет данных, сколько пациентов с назначенным защитным лечением находится у конкретных специалистов и как часто их реально контролируют.
«Мы этого сейчас просто не знаем. Структура поставщиков услуг и частота проверок неизвестны», — признаёт Пав.

Главная задача защитного лечения — защита общества от людей, чьё пребывание на свободе без должной терапии может быть опасным. Стационарное лечение назначается максимум на два года, после чего суд может его продлить. Но даже в этом случае речь чаще идёт не о “вылечивании”, а о временной стабилизации пациента.

Сам Давид подчёркивает: система мотивирует пациентов молчать.
«Если скажешь, что у тебя есть какие-то импульсы, тебе запретят выходы, увеличат дозу лекарств — и у тебя сразу проблемы», — говорит он.

Защитное амбулаторное лечение назначалось и в громких делах о сексуальном насилии.
Например, тренер по дзюдо, изнасиловавший мальчиков в спортивном лагере, после выхода из тюрьмы прошёл двухлетнее стационарное лечение и продолжил терапию амбулаторно.
Другой случай — отчим, который годами сексуально насиловал свою падчерицу. Суд назначил ему условный срок и амбулаторное сексологическое лечение. У мужчины диагностировали гебефилию — сексуальное влечение к подросткам раннего и среднего пубертатного возраста.

Насколько эффективно его лечение — большой вопрос. По информации редакции, ни условный срок, ни лечение не мешают ему комментировать фотографии юных девушек в соцсетях, предлагая им познакомиться ближе.

Гебефилия относится к парафилиям — сексуальным девиациям, которые не считаются излечимыми в том смысле, что сексуальные предпочтения нельзя полностью устранить. Однако, как поясняет Марек Пав, сексуальное насилие совершают и люди без диагностированной девиации.
Импульсы можно частично сдерживать — медикаментами, психотерапией, развитием самоконтроля, но это требует системной работы.

Давид рассказывает, что медикаментозное лечение ему отменили ещё во время стационарного этапа.
«Лекарства там дают всем автоматически. Я настоял, что не хочу их принимать. Утром таблетки, иногда групповая терапия, если её нет — работа в саду. Раз в какое-то время запись к врачу — и всё. Каждый хочет выйти домой, поэтому все говорят то, что от них хотят услышать», — описывает он.

Пациенты вели дневники.
«Я писал, что всё хорошо. Один врач даже сказал, что за 30 лет ни разу не читал, чтобы кто-то признался в девиантных мыслях. Ну конечно — никто этого не напишет», — добавляет Давид.

Система без данных

Ещё семь лет назад омбудсмен Анна Шабатова предупреждала: в Чехии нет централизованного учёта защитного лечения. Не создана и функциональная сеть амбулаторий. Их не хватает, а в ряде регионов просто нет специалистов нужной квалификации.

При этом ожидается высокий уровень контроля за пациентами, но в амбулаторной практике он ограничивается визитами в кабинет врача.

Психолог Шарка Блатникова из Института криминологии и социальной превенции подчёркивает:
сегодня невозможно узнать, сколько человек в данный момент проходят защитное амбулаторное лечение в Чехии.
Без данных невозможно реформировать систему, потому что неясна даже отправная точка.

Ещё одна серьёзная проблема — распределение пациентов к конкретным психиатрам и сексологам. У специалистов переполненные практики, а дальнейший контроль за лечением со стороны судов зачастую формален.

Ситуацию осложняет и то, что вовлечены сразу два ведомства — министерство юстиции, которое лечение назначает, и министерство здравоохранения, которое его реализует. Информации между ними часто не хватает согласованности.

По словам экспертов, контроль за выполнением лечения — не задача врачей, а скорее работа пробационных служб. Это защитная мера, а не инструмент надзора за преступностью.

И всё же главное — человеческий фактор.
«Если что-то происходит, человек этого не скажет. Максимум — врачу, которому действительно доверяет. Но большинство промолчит», — признаёт пациент.

Исследования показывают тревожную статистику. В 2024 году защитное лечение назначалось вместе с реальным тюремным сроком в 57% случаев, с условным — в 41%.
При этом чётких критериев, по которым определяется строгость лечения, до сих пор нет. В результате часть пациентов не получает ту форму терапии, которая соответствовала бы реальному уровню риска.

Рецидив — более 33%

Доступные данные показывают: риск повторных преступлений остаётся высоким даже после лечения. Исследование 127 мужчин, осуждённых за сексуальные преступления и прошедших стационарное и амбулаторное лечение, показало, что примерно треть из них вновь совершили преступления. Общий уровень рецидива составил 33,1%.

По словам Марека Пава, эти цифры сопоставимы с зарубежными программами, которые считаются качественными. Однако он подчёркивает:
для пациентов с низким риском амбулаторное лечение может быть достаточным, но для более опасных необходима интенсивная работа мультидисциплинарных команд.

В идеале, считает эксперт, в каждом крае должно появиться специализированное центр, где смогут работать с пациентами с несколькими диагнозами и высоким уровнем опасности.

С начала 2026 года правила амбулаторного защитного лечения в Чехии ужесточили. Если пациент без уважительной причины не приходит на приём, врач обязан в течение 24 часов сообщить об этом суду и полиции. Ранее сообщали лишь о повторных пропусках.

Этот текст — не только о системе. Он о том, как легко она даёт сбой там, где цена ошибки — безопасность людей.