AfD и Окамура: крайне правые партии рвутся к власти в Европе

В минувшее воскресенье на выборах в Берлине почти четыре из десяти избирателей поддержали партии, которые так или иначе отсылают к тёмным страницам немецкой истории. Речь прежде всего о пророссийской AfD, основанной в 2013 году: партия уверенно победила в двух федеральных землях Германии и лидирует в общенациональных рейтингах, а её чешским союзником называют Томио Окамуру, который сегодня возглавляет Палату депутатов чешского парламента.

Не только миграционный кризис

Германия в 1990-е пережила объединение страны и все связанные с ним потрясения без заметного роста политического экстремизма — тогда в Бундестаге заседали те же партии, что и в Западной Германии, лишь добавилась посткоммунистическая PDS, да и та в политической изоляции. Отсюда вопрос: не миграционный ли кризис 2015–2016 годов принёс подобным партиям голоса избирателей?

«Не совсем», — считает политолог Алеш Михал, эксперт по экстремизму факультета социальных наук. По его словам, AfD возникла в 2013 году как протест против слов Ангелы Меркель о том, что у Германии «нет альтернативы» помощи Греции и спасению евро. Миграционный кризис и пандемия ковида партии, конечно, помогли, но наибольшую поддержку она получает как раз в тех районах Восточной Германии, где у людей нет никакого драматичного опыта массовой миграции. Зато AfD использовала общее настроение, которое, помимо миграции и ковида, связано и с темой Украины — размывание доверия к государству и его возможностям.

Это отчасти объяснимо: когда доля иностранцев в стране превышает примерно 10 процентов, возникает естественная тревога, которая оказывается сильнее правил, и растёт агрессия — особенно если интеграция не вполне удаётся.

Сладек и Окамура: учитель и ученик

Политический экстремизм присутствовал в Чехии на протяжении всего периода до революции 1989 года. Основателем этого жанра в новейшей истории в 1990 году стал Мирослав Сладек, лидер Республиканской партии, которая в 1996 году набрала на выборах до 8 процентов голосов. Его темы были на удивление похожи на нынешние: неприятие миграции — тогда в основном из бывшего СССР и Югославии, неприязнь к ромам и судетским немцам, протесты против вступления Чехии в ЕС и НАТО, к которым страна тогда как раз шла.

Главное отличие было в том, что Сладек оставался совершенно изолированной фигурой — с ним не хотел иметь ничего общего ни один серьёзный политик, отмечает Алеш Михал: у Сладека попросту не было шансов занять сколько-нибудь значимую конституционную должность. В 1998 году «сладековцы» вылетели из парламента после того, как часть их тем переняли классические партии, прежде всего ODS и ČSSD.

Лишь спустя 15 лет на смену бывшему нормализационному цензору пришёл другой лидер похожего, нетипичного для таких партий склада — Томио Окамура, тогда ещё возглавлявший движение «Рассвет прямой демократии». Ещё в 2013 году, когда оно впервые попало в парламент, его называли «сладековцами лайт» — но с тех пор, по общему мнению наблюдателей, движение Окамуры значительно превзошло своего предшественника по влиянию.

Открытым остаётся вопрос, принадлежит ли будущее Европы партиям, выросшим из протеста и использующим раздражённые настроения и ошибки «традиционных» партий, смягчает ли экстремистов участие во власти и кто придёт на смену Окамуре, который, судя по всему, уже достиг пика своей политической карьеры.

Источник: seznamzpravy.cz