Навратилова эмигрировала, а расплатилась её партнёрша по сборной

Мартине Навратиловой сегодня исполняется 70 лет. Но в 1975 году её эмиграция в США дорого обошлась партнёрше по сборной Мирославе Бендловой-Кожелуговой: чехословацкий режим исключил её из команды и лишил работы. Теперь она сама рассказала, как это было.

Письмо вместо звонка

Пожелтевшее извещение Бендлова-Кожелугова хранит до сих пор. Звонить ей никто не стал, прислали сухое письмо: по политическим причинам она не прошла проверку и не может оставаться в сборной. «Отца чуть не хватил удар, потому что он знал, что я ни в чём не виновата. Потом меня уволили с работы», — вспоминает она сентябрь 1975 года.

Вина была одна: вместе с Навратиловой она в том году выиграла для Чехословакии первый в истории Кубок федерации. В Экс-ан-Провансе команда неожиданно разгромила соперниц. Бендлова-Кожелугова вышла в парной игре, которую из-за погоды так и не доиграли с Нидерландами, но в команде была и считается победительницей. Свидетельницей на её свадьбе в том же году была капитан сборной Сукова, мать будущей легенды Хелены Суковой.

Вскоре после победы Навратилова вылетела на Открытый чемпионат США и осталась там. Для режима это был удар, и кому-то пришлось отвечать. Бендловой-Кожелуговой отобрали паспорт, а работу в строительном предприятии Stavik она потеряла. Западные турниры для неё закрылись на два с половиной года.

Почему отвечать пришлось ей

Бендлова-Кожелугова родилась в 1951 году в Праге в знаменитой семье Кожелугов, у истоков чехословацкого спорта. Её двоюродный дед Карел Кожелуг входит в Международный зал теннисной славы, а семья дружила с Масариками. Семейный девиз: «Будь трудолюбив, честен, правдив».

После 1948 года такие качества мало что значили. В пражской Спарте ей много обещали, но ничего не давали. Помогла случайность: в Цюрихе она рассказала свою историю председателю Славии и перешла туда. Ей дали квартиру и работу, а по вечерам она играла в теннис. «На Славии мы были элитой. До 1975 года», — говорит она.

Официально её обвинили в «связи» с беглянкой, неофициально, по её словам, мотив был другой: нужно было освободить место для девочек, чьи отцы были видными коммунистами. «Им нужно было на кого-то показать пальцем, а мне как Кожелуговой всегда было хуже всех», — считает она. Капитан Вера Сукова, добавляет Бендлова-Кожелугова, тоже не виновата: «Что ей было делать, привязать Мартину к кровати?»

Потом был дисквалификационный запрет на игру в лиге, помощь клуба из Пршерова, рождение первой дочери и учёба по вечерам. В 1978 году она прошла квалификацию и добралась до четвертьфинала Ролан Гаррос, выиграв восемь матчей. Выпускать её снова стали, по её убеждению, потому что дома оставался ребёнок: «Знали, что я не сбегу».

Объятия на Штванице и кофе в Париже

В 1986 году Навратилова приехала в Прагу играть за США в матче Кубка федерации. Бендлова-Кожелугова работала на Штванице судьёй. «Я крикнула: Марти, привет! Она подбежала, обняла меня, у обеих были слёзы». Выпить кофе вместе им не дали, зато в полночь к ней домой явились сотрудники госбезопасности и перевернули квартиру. По её словам, впервые это происходило на глазах у детей.

Серьёзно поговорить они смогли лишь в 2016 году в Париже на Ролан Гаррос, через 41 год после побега. Навратилова сначала даже избегала встречи, её мучило чувство вины. «Я сказала ей: Марти, я знаю. Если бы ты не сбежала, тебя бы больше не выпустили», — рассказывает Бендлова-Кожелугова. Сама она эмигрировать могла, но не решилась из-за родителей и сестры: «У меня не хватило смелости, как у тебя. Я не могу тебя упрекать».

Этой осенью они снова долго беседовали в Праге. По словам Бендловой-Кожелуговой, Навратилова выглядит спокойной и довольной жизнью, хотя дважды победила рак, поэтому главным пожеланием ко дню рождения было здоровье.

Сама Бендлова-Кожелугова после карьеры стала успешным тренером, среди её подопечных была будущая суперзвезда Мартина Хингис. После ноября 1989 года она основала в Недвези одну из первых частных теннисных школ, где дети учились по обычной программе. Сегодня она по-прежнему тренирует детей в Нератовице, среди тех, на кого она повлияла, — победительница Уимблдона Линда Носкова. По вторникам на Штванице она встречается со старым другом Яном Кодешем, который в 1978 году оплатил ей отель в Риме, когда выяснилось, что коммунисты не заявили её на турнир.

Источник: seznamzpravy.cz