Дети написали политикам: маму судят за отказ жить с отцом

Тринадцатилетняя девочка и одиннадцатилетний мальчик отказываются жить с отцом после развода родителей и 1 июля обратились с письмом к депутатам, сенаторам, министерствам и в канцелярию президента Чехии с просьбой о помощи. Суд не поверил, что дети опираются на собственный негативный опыт, и счёл, что их настроил против отца мать — против неё полиция возбудила уголовное дело, а контакты с детьми свели к одному часу в неделю под присмотром.

По решению Городского и Краевого судов в Брно, мать якобы систематически препятствует общению детей с отцом и настраивает их против него. В апрельском постановлении краевого суда говорится, что дети остались без надлежащей заботы, а их психическое развитие «серьёзно под угрозой» из-за манипуляций, срыва учёбы и того, что мать не обеспечила им нужную профессиональную помощь.

Суд пошёл на крайнюю меру: забрал детей у матери и поместил их в кризисный центр на юге Моравы, а затем ограничил контакты с ней и постановил передать их под опеку отца. Более того, в дело вмешалась полиция: по заявлению органа социально-правовой защиты детей против матери завели уголовное дело — сначала по подозрению в истязании подопечного лица, затем переквалифицировали на угрозу воспитанию детей. Именно из-за этого преследования суд и ограничил её родительские права почти полностью.

«Мы будто в тюрьме, хотя ничего не сделали»

«Четыре месяца мы не дома. Нам кажется, что это как тюрьма, хотя мы ничего не сделали. И мы стопроцентно знаем, что мама — наша опора», — написали дети в начале летних каникул из кризисного центра. По их словам, мать верит им и очень им не хватает.

Дети настаивают: их отказ от отца — это собственное мнение и опыт, а не результат внушения. Суды же пришли к выводу, что неприятие отца — следствие длительного влияния матери. Редакция не располагает полным материалом дела и не берётся судить, кто из родителей прав в этом остром конфликте, однако случай поднимает более широкий вопрос: когда государство должно верить мнению ребёнка, а когда — считать, что он действует под чужим влиянием.

Критика сенатора и омбудсмена

Одной из немногих политиков, кто отреагировал на письмо детей, стала адвокат и сенатор Гана Марванова. Она запросила документы по делу и, по своим словам, не нашла экспертного заключения, доказывающего, что мать манипулирует детьми против отца. «Это классический послеразводный спор двух родителей, и дети чётко объясняют, из-за каких страхов не хотят к отцу. Я убеждена, что именно в таких случаях нужно учитывать мнение ребёнка, как это прописано в Конвенции о правах ребёнка», — заявила она.

Марванова раскритиковала суды и полицию за то, что те впутывают в родительские споры инструменты уголовного права: «Эти институты криминализируют одного из родителей за то, что ребёнок жалуется на другого». По её словам, подобных случаев в её практике в последнее время стало заметно больше, тогда как десять лет назад ничего подобного не происходило.

Мать детей, по профессии специальный педагог в школе, сейчас находится под следствием по подозрению в угрозе воспитанию ребёнка. Из-за уголовного дела ей пришлось уйти из школы. «Кроме заботы о детях появилась ещё и серьёзная забота о финансах», — рассказывает она. По её версии, отец детей перестал интересоваться ими ещё когда родился младший сын, то есть 11 лет назад, и его равнодушие длилось до 2024 года. Адвокат отца Ян Гроборз излагает противоположную версию: якобы именно мать своими действиями разрушала отношения детей с отцом и настраивала их против него, тогда как отец поначалу был просто менее настойчив.

Позиция прокуратуры и омбудсмена по правам детей

Верховный прокурор Ленка Брадачова сообщила, что прокуроры фиксировали случаи, когда манипуляции одного из родителей приводили к психологическому вреду ребёнка, однако данных о том, сколько подобных уголовных дел было заведено в последнее время и чем они закончились, у неё нет. При этом она признала общую тенденцию: «В последние годы мы замечаем стремление криминализировать конфликты, которые по своей природе должны быть предметом гражданских, а не уголовных споров».

На вопрос, почему полиция не воспринимает всерьёз мнение двенадцатилетнего ребёнка о том, с кем он хочет жить, Брадачова ответила, что достоверность показаний ребёнка нужно оценивать строго индивидуально, с учётом его умственной зрелости и способности достоверно описывать происходящее вокруг.

Летом в дело вмешалась омбудсмен министерства труда и социальных дел Михаэла Носкова. После переговоров с местным органом опеки ей удалось найти способ забрать детей из кризисного центра, не передавая их сразу отцу, с которым они жить отказываются. «Больше всего меня удивляет то, что с одной стороны мы говорим: двенадцатилетний ребёнок может сказать, чего хочет, а когда он это говорит, система склонна утверждать, что он врёт, потому что его настроил второй родитель. Для меня это совершенно нелогично», — отметила она.

Временным решением стало то, что детей забрала к себе бабушка по материнской линии — она приняла их из кризисного центра в разгар лета. Но спор на этом не закончился: сейчас, когда каникулы завершились, дети до сих пор не знают, где и с кем будут жить и в какую школу пойдут.

Читайте также: Брно: что посмотреть и куда сходить

Источник: seznamzpravy.cz