Власти не хватает смелости. Чехии нужны украинцы — но признавать это она не хочет

Война, развязанная Россией против Украины, продолжается уже много лет, а полномасштабное вторжение длится четвертый год. Миллионы людей покинули свои дома, спасаясь от боевых действий. Сотни тысяч нашли убежище в Чехии — и для многих эта страна стала временным, а порой и новым домом.

Сегодня в Чехии живут около 380 тысяч украинских беженцев. Более 170 тысяч из них официально работают.

Первая волна миграции в 2022 году стала серьезным испытанием, но в целом чешское общество справилось достойно. Украинцы быстро включились в рынок труда, а государственная система помощи, несмотря на недостатки, помогла им встать на ноги. Более того, их присутствие оказалось выгодным не только для бизнеса, но и для государственных финансов.

Чехии не хватает рабочих рук — и украинцы закрывают этот дефицит

Чешская экономика давно испытывает нехватку сотрудников, особенно в менее престижных и низкооплачиваемых профессиях — в социальной сфере, образовании, здравоохранении. Именно туда часто идут украинцы.

На этом фоне логичным шагом казалось бы облегчить для интегрированных беженцев путь к постоянному виду на жительство — избавить их от ежегодного продления временной защиты и дать более стабильный статус.

Так появился проект «специального долгосрочного пребывания», разработанный МВД при участии тогдашнего министра внутренних дел Vít Rakušan. Формально программа открывает украинцам путь к постоянному статусу. Но при внимательном рассмотрении становится ясно: условия выстроены так, что значительная часть даже хорошо интегрированных людей их не проходит.

Позже инициативу без изменений переняло правительство во главе с Andrej Babiš. Публичные протесты со стороны лидера движения SPD Tomio Okamura носили скорее демонстративный характер — по сути, программа ему вполне подходит.

Формально — шанс. Фактически — высокий барьер

Чтобы получить специальный долгосрочный статус, необходимо:

• прожить в Чехии не менее двух лет по временной защите;

• не иметь судимостей и долгов по обязательным взносам;

• не получать гуманитарные пособия;

• обеспечить жилье;

• отправлять детей в школу;

• и главное — доказать «экономическую независимость».

Именно последний пункт становится ключевым препятствием.

Минимальный годовой доход должен составлять 440 тысяч крон. За каждого дополнительного члена семьи эта сумма увеличивается на 110 тысяч.

Для одинокого человека это около 37 тысяч крон в месяц до вычета налогов — ниже средней зарплаты по стране, но достижимо.

Однако большинство беженцев — это матери с детьми, чьи мужья воюют или погибли.

• Мать с одним ребенком должна зарабатывать около 46 тысяч крон в месяц.

• С двумя детьми — примерно 55 тысяч.

Это уже выше средней зарплаты и значительно выше медианного дохода. Иными словами, женщина с двумя детьми должна входить в число наиболее обеспеченных работников страны.

Парадокс: нужны рабочие, но только с высокой зарплатой

Чешская экономика остро нуждается в работниках — в том числе в тех самых профессиях, где зарплаты традиционно невысоки.

Но именно для этих людей государство устанавливает доходный порог, который делает получение стабильного статуса почти недостижимым.

Статистика это подтверждает:

• на программу подали заявки около 80 тысяч человек;

• 45% были отклонены из-за недостаточного дохода;

• еще 35% не выполнили другие условия;

• в итоге одобрение получили лишь около 15 тысяч человек.

Это крайне малая доля по сравнению с числом работающих украинцев и потребностями экономики. Нет оснований ожидать, что следующая волна программы под руководством министра внутренних дел Lubomír Metnar даст иной результат.

Вопрос не в цифрах, а в политической смелости

Если не произойдет резкого роста зарплат в нужных отраслях, программа так и останется формальной инициативой без реального интеграционного эффекта.

Четыре года войны показали: украинцы не только ищут убежище, но и готовы работать, платить налоги и становиться частью общества.

Чехия объективно нуждается в мигрантах. И в нынешних условиях именно украинцы — культурно и политически наиболее близкий и понятный вариант.

Но признать это открыто — значит проявить политическую смелость.

Пока же создается впечатление, что государство хочет одновременно и воспользоваться трудом беженцев, и держать их на дистанции. И именно эта двойственность может стать главным препятствием на пути их полноценной интеграции.