Ганиш Ламр: от садовника до ювелира, чьи украшения носили Мадлен Олбрайт и Эва Павлова

Чешский ювелир Ганиш Ламр прошёл путь от садовника и реставратора до мастера, чьи украшения из золота и серебра носили Мадлен Олбрайт и Эва Павлова. Прокормить его собственное творчество смогло лишь спустя примерно восемь лет упорной работы.

Сегодня Ламр создаёт украшения и выставляет объекты на стыке дизайна и свободного искусства. Но путь к этому был долгим: пока творчество не приносило достаточного дохода, он работал садовником и реставратором, а также строил декорации для кинофильмов. «Это заняло, наверное, лет восемь, по ощущениям — страшно долго», — вспоминает он начало пути.

Природа, вокруг которой сегодня вращается практически всё его творчество, сопровождает его с детства. Он родился в 1976 году в семье художников: отец Алеш Ламр — живописец и график, мать Бланка Ламрова — текстильный художник, а братом Яном тоже художник. Но маленького Ганиша куда больше отцовского искусства интересовали растения: он ходил в ботанический кружок и многие из них знал по латинским названиям. «Пока отец всё время подсовывал мне Пикассо, я больше восхищался старыми мастерами — ван Эйком, Иеронимом Босхом», — рассказывает он. Постепенно он отмежевался от отцовского стиля и вернулся к тому, что любил с детства.

К ювелирному делу его подтолкнули родители. Ламр с детства мастерил мелочи, в том числе простые украшения для мамы, и работа в малом масштабе показалась им подходящей для сына. Ювелирное дело он изучал в школе, затем продолжил в пражской UMPRUM, хотя тогда его гораздо больше тянуло к скульптуре. «Украшение — это, по сути, маленькая скульптура», — говорит он сегодня.

Собственное творчество после учёбы его не кормило. Ещё студентом он реставрировал сталактитовую стену в Вальдштейнском саду, откуда пришёл в садоводство, а параллельно строил декорации для киногрупп. Ему даже предлагали полностью посвятить себя работе садовником, но он отказался и решил попробовать себя как ювелир. «Садовником работаешь в любую погоду, мне это не слишком нравилось», — с улыбкой вспоминает Ламр.

Первые украшения он делал для друзей и уже тогда вводил в них природу: отпечатывал её структуры, работал с ходами короеда или стеблями растений. Ранние коллекции были яркими и делались в основном из пластика, но в магазинах не продавались даже по невысоким ценам. «На это нельзя было прожить», — признаёт он.

Постепенно мастер перешёл к серебру, золоту и более тонким украшениям, и именно они нашли покупателей. Он продавал их через дизайнерские магазины, например DOX или Кубиста в Доме у Чёрной Богоматери, и привлекал внимание на выставках. Доходы росли, но, по словам Ламра, примерно восемь лет ушло на то, чтобы они стали настоящим заработком. «К тому же у меня уже были дети, а это один из двигателей, чтобы себя прокормить», — добавляет он.

Перелом принесла короткая заметка в журнале Respekt, из которой Ламр узнал о конкурсе министерства иностранных дел на подарочные предметы. Он подал заявку, победил и создал 700 липовых орешков с шариками в цветах чешского триколора. На этом сотрудничество не закончилось.

В 2011 году министерство обратилось к нему с новым заказом: сделать брошь для Мадлен Олбрайт, приехавшей в Чехию на похороны Вацлава Гавела. Бывшую госсекретаря США Ламр лично не знал и работал над брошью, опираясь лишь на собственное представление о ней. Так появилась «Пир» с мотивами чешской природы, фруктами из синтетической смолы и жуком. «Она была довольно смелой», — говорит о броши Ламр. Заказ привлёк внимание СМИ, а затем и новых клиентов. «Это помогло мне в PR, и с тех пор дело пошло лучше». Доходы, по его словам, росли постепенно, а по-настоящему хорошо стало лишь в последние лет десять.